Видеоэкспонаты
  • Решаем вместе
    Расскажите, как музей может стать лучше? Ждём ваших предложений

  • Рубрика #Страшные_истории
    24 августа 2023

    Рубрика #Страшные_истории 
    Белая нитка

    Одно из многих, селение N – обычная большая якутская деревня. Но это старое селение. На этом месте с давних-давних пор жили люди. Многие поколения здесь строили свои дома, жили и умирали. Им на смену приходили новые поколения, и жизнь повторяла свой круговорот.

    Почерневшие от старости срубные дома с маленькими окошками в мелком переплете рам без наличников и совершенно без украшений располагаются вокруг небольшой старинной деревянной церкви-часовни. Позади церкви раскинулось старое кладбище с выбитыми на лежачих круглых камнях письменами на латинице. С одной его стороны деревянные кресты вперемежку с памятниками со звездами на навершиях отмечают печальные события разных эпох. Огромные березы выросли за долгие многие годы на этом месте. Сейчас плетистые ветви белой березовой рощи совершенно скрыли тоску, таящуюся в черноземе.

    Второй круг строений вокруг церкви с кладбищем и «старой деревни» составляют более просторные дома с резными ставнями. Резные узоры кровельных фризов кокетливо окантовывают крыши, и ржавый металл кое-где сохранившихся кружевных водостоков краснеет своей былой аристократичностью.

    Третий круг деревянных срубных строений состоит из домов начала советской власти. Это школы, административные дома, конторы, сельский клуб, библиотека, магазины, баня и прочие общественные здания. Четвертый круг это современный жилой массив: избы с дымящимися трубами, хотоны-хлева с мычащими коровами и телятами, загоны для коней, амбары и сараи.

    Жилой массив занимает самое большое пространство. Его планировка несколько запутана, потому что лучевая схема расположения всего поселка тесно привязана к естественному ландшафту местности. Дороги из одного конца селения в другой прихотливо извиваются между многочисленными заборами, протекающими ручьями, канавами. Официальные дороги весьма длинны и пересечены всевозможными проходами, переходами, лазами. Именно этими переулками и «потайными» тропами, которые называются в народе «по прямой», в основном пользуются люди, потому что если идти по, собственно, дороге, то это будет добрый крюк по всей окрестности.

    Деревня N очень большая. Здесь живет очень много людей, много детей и молодежи. С утра до позднего вечера по тропинкам ходит много народу, спешащего «по прямой» с одного конца селения на другой по своим делам. Дороги бороздят трактора и уазики. На окраине селения есть обширный дикий парк, а еще дальше и аэропорт, куда часто прилетают самолеты. Жизнь кипит. Особенно это ощущается, когда дети возвращаются со школ домой, и когда по субботним вечерам молодежь собирается в клубе на танцы.

    *          *          *

    В маленьком домике на окраине села N жила с самого рождения девочка Женя.  С детства она была тихая-тихая. Никогда не перечила никому, ни с кем не играла, ни с кем не дружила ни в детском садике, ни при играх во дворе. Будучи молчаливой, она почти всегда оставалась в стороне от играющих детей. Да, она была наблюдателем. Она сидела в сторонке и наблюдала, как играют другие дети. Но когда она сама находила в себе смелость подойти к компании, то те, начав играть, вскоре вытесняли ее. Она ничего не могла делать быстро. «Копуша!»  — окликали ее знакомые дети. «Черепаха!» — неслось ей вслед по всей школе. «Тугодумка! Двойка тебе!» — ругалась на неё учительница математики.

    Нет, Женя не была такой уж глупой, но была медлительной, скованной и страдала всеми комплексами, какие только можно придумать в отношении маленькой девочки. Пухленькая застенчивая невзрачная девочка отчаянно старалась не выглядеть  смешно, и поэтому старалась молчать, боясь сказать что-нибудь нескладное. Дети почти всегда смеялись над ней после только что рассказанного анекдота: «Ха-ха-ха, ты что, не поняла?!» Она и вправду не понимала анекдотов. У нее было специфическое чувство юмора, то есть, у нее не было чувства юмора вообще. Простота прямоты, возможно, была ее кредо. Но окружающие так не думали. Они обращались к ней, только если им надо было подточить свое остроумие. Да, дети злы, но все же в классе ее никто специально не травил.

    Женя выросла и превратилась в полноватую некрасивую девушку с небольшими глазками и жидкими волосами. Ее лицо было совершенно обычным. Черты его были самыми заурядными. Страдающая от комплекса собственной неполноценности, Женя имела тусклый вялый взгляд, поникшую осанку, и всегда не знала, куда деть руки.

    Осознавая свое одиночество, Женя досадовала: «Никто со мной никогда не дружил! Никто меня не любит! Как бы я не выглядела, как бы ни оделась, как бы не подвела глаза — никто не обращает на меня внимания. Я и одеваюсь, и крашусь, но никакого толку. Никто меня не замечает, не хочет дружить, никому я не нужна, – говорила она себе, — я просто как мебель. Если бы меня здесь не было, ничто бы не изменилось. Вот уйду от вас далеко-далеко!»

    Да, никто с ней не дружил. Никто вообще не обращал внимания – есть она или нет. Даже не здоровались на улице, никуда не звали. Она так привыкла к этому, что свыклась с ролью некоей невидимки. Ее не воспринимали никак, ни хорошо, ни плохо. К старшим классам школы для общества ее просто не было. Жени не существовало.

    Окончив школу, она никуда не поступила. Полученных знаний хватило лишь на очень скромный балл, и Женя стала работать дояркой. Это было удобно – можно было спрятаться от людей и быть всегда незамеченной.

    Женя жила вместе с матерью на окраине села. Перейдя в категорию рабочей молодежи, у Жени появилась возможность посещать такие мероприятия как дискотека в клубе, вечерний сеанс кино. Школьников туда не пускали, это были вечеринки для взрослых.

    После рабочей недели молодежь села собиралась вечером в субботу на дискотеку в сельский клуб. Клуб был местом отдыха, и сочетал в себе функции кинотеатра и концертной площадки и дансхолла. В субботние вечера все стулья сдвигались в дальний угол, освобождая место для дискотеки. Молодежь собиралась за сорок минут до начала. Ревели динамики настраиваемой аппаратуры. Девушки, после долгих прихорашиваний у зеркала в раздевалке, толпились на одной стороне зала, парни собирались группами у другой стены. Затем начиналась дискотека. Все веселились, танцевали. После танцев все расходились. Парни провожали девушек, девчонки собирались в группы, чтобы всем было по пути. Затем клуб пустел и гас свет. И только тогда из-за сложенных стульев, из самого дальнего угла выходила и в одиночестве шла домой Женя.

    Женя каждую субботу ходила на дискотеку. Она красилась и одевалась. Она всегда приходила за час до начала дискотеки, чтоб ее никто не видел, и сидела, забившись в темный угол, до ухода из клуба самого последнего человека.

    После окончания дискотеки, поздним вечером она шла домой «напрямик» и горевала о своей роли невидимки. Она стирала рукавом тщательно выглаженной блузки парадный макияж, потекший от слез. Резким движением руки она срывала заколку, и ветви берез цеплялись за локоны завитых волос. Около дома она останавливалась, вытирала слезы, поправляла прическу и, вздохнув последний раз: «Я — одинокая невидимка!» — открывала калитку.

    Годы шли, но каждый субботний вечер Женя все ходила и ходила в клуб на дискотеку. Люди знали, что она сидит там, за сложенными стульями, но им не было дела до нее и ее одиночества. «Чудачка», — говорили они, переглядываясь и пожимая плечами, и более не отвлекались от веселья.

    Сначала на дискотеку приходит «простая» молодежь. Они одеты непритязательно, потому что они пришли просто повеселиться и потанцевать. Время от времени в зал входят по двое или по трое «знаменитых» парней села N. Девушки отчаянно делают вид, что очень заняты разговорами. Вся эта комедия разворачивается перед глазами молчаливого стороннего наблюдателя. Женя ловит взгляды каждого присутствующего.

    Только после окончания первых танцевальных композиций в наполовину заполненный зал, стуча каблучками, входят признанные красавицы. Они в окружении подруг. Им всем весело, они улыбаются, оглядываясь по сторонам. На них «клёвые прикиды» и крутые прически с множеством завитых локонов, сбрызнутых лаком с блестками или пышные укладки. К месту подобранная бижутерия поблескивает стразами. «А ведь у меня такие же браслеты», — смотрит на них из дальнего угла Женя. Красавицы поглядывают на парней сквозь полуопущенные накрашенные ресницы.

     «А, вот ее парень пришел. Наверно, она думает, что он ее пригласит на медленный танец, — Женя замечает все их взгляды. – Нет, сегодня он смотрит на другую. А у нее очаровательные сережки! Но у меня-то точно такие же, надо же». И сидит Женя там, в углу, замечая все нюансы чужого веселья и чужого флирта, каждый жест и каждое движение.

    Вот и закончился вечер. Молодежь за вечер разбилась на пары. «Он пошел ее провожать, а этот – эту проводит. Они совсем близко живут, много поговорить не успеют, поэтому на следующей дискотеке опять будут вместе. А этот кого пойдет провожать?» Пары разошлись, разошлись и группы — те, у кого не нашлось на сегодня пары. «Опять впереди рабочая неделя, затем опять будет суббота, и опять неделя. И так всегда», — вздохнула Женя и стала выбираться из своего угла.

    Темной ночью Женя побрела домой по своей тропинке. Но в этот раз на сердце ее было так тяжело, что горькие рыдания стеснили грудь. Она даже не могла идти и присела на камень. «Меня никто не замечает! – рыдала она под березами. – Никто никогда меня не полюбит! Всю жизнь меня не будут замечать! Что мне сделать, чтобы не терпеть этого! Никто со мной даже не здоровается при встрече!» Мрачные мысли одолели ее: «Наверно надо пойти и повеситься!» Но здравый смысл ответил: «Нет, не сейчас. Только не сейчас, но, возможно, после следующей субботы». «Да, в ночь после следующей субботы я повешусь», — решила она в пароксизме отчаяния. Выплакав свою тоску, она долго сидела на камне, скрытая от всего мира темнотой. Впрочем, дойдя до дома, она успокоилась. Мрачные мысли улетучились, но тяжесть на душе осталась.

    Прошла тоскливая неделя. Нудные однообразные дни ползли в окостенелой очередности нескончаемо долго. «Наверно, надо уехать отсюда? – спрашивала она себя. – Нет, страшно. Да и не поступлю я никуда. Что мне делать далеко от дома? Но жить так тоже нельзя. А как иначе жить?» Мрачные мысли не возвратились, но тоска безысходности, кажется, надолго поселилась в ее сердце. «Елки-палки! Может, мне не ходить в клуб по субботам? Все равно мне там делать нечего, – вдруг осенило ее. – Ладно. Схожу я туда еще один раз».

    Субботним вечером она сидела перед зеркалом и завивала свои тонкие волосы. Масса косметики лежала перед ней. Женя понемногу использовала каждый ее предмет. Взглянув на часы, она пошла по своей тропинке в клуб. Конечно, как всегда, раньше всех.

    Она забралась в свой угол и притихла. Пришел ди-джей, стал настраивать аппаратуру. Любители техники толпились вокруг него, бурно обсуждая технические характеристики новых импортных деталей. Они налаживали светомузыку под визг фонящих динамиков. Вот пришли, как Женя их называла, «простые люди». Они радостно здоровались друг с другом, заказывали свои любимые композиции и спрашивали о наличии новинок музыки. Началась дискотека. «Простые люди» раскачались быстро, все пространство для танцев было занято. Энергичные композиции гремели из динамиков.  Время шло, веселье разгоралось. Женя наблюдала все это из своего угла.

    «Вот и «красавцы», — заметила она. – Они всегда опаздывают». «Красавцами» она называла тех, которые всегда приходят с опозданием, практически не танцуют, но как бы одаряют публику своим присутствием, красуются. Это и парни и девушки. Они всегда нарядны, расфуфырены. Они томно делают вид, что случайно зашли сюда, им не особо здесь интересно, но они, якобы, побудут здесь некоторое время. Их приход всегда совпадал с разгаром энергичных танцев. Войдя, «красавцы» и «красавицы» поглядывали на свои текущие «симпатии», на возможные «симпатии», на одежду друг друга, на то, кто как танцует и прочее. Они мнили себя королями и королевами вечеринки и вели себя соответственно. Женя очень внимательно наблюдала именно за ними, потому что она остро чувствовала пропасть, лежащую между собой и ими. Жеманницы двигались в танце скованно, как бы нехотя, будто хотели подчеркнуть этим свое местонахождение здесь по какому-то принуждению. Парни практически не танцевали, подпирая стену или постоянно входя и выходя из зала. «Что они так мельтешат? — думала Женя. – Ходят, ходят. Да все знают, что они выпивают там где-то».

    Когда начинался медленный танец, девушки все резко становились группами, оставив в центре пустое место. И тут Женя все знала: кто кого пригласит, даже кто кого сколько раз пригласит. Это она замечала с самого начала танцев, и даже могла сделать точный прогноз с прошлой недели. И в такой момент в зал вошел новый человек.

    Элегантный костюм выделял его на фоне местных парней. «Это приезжий, – отметила она. – Только что приехал. Я его не знаю, значит, он приехал на этой неделе. Какой симпатичный. Кого он пригласит?» Парень стоял под убийственным огнем глаз всех девчонок. «О, он посмотрел на «красавицу», конечно, она на него произвела впечатление – такая прическа!» Но парень отвернулся и стал рассматривать публику.

    Этот парень был один. «С кем же он сюда пришел? А, его же бить будут! Бедняжка, зачем он так вырядился? Такой красивый костюм весь испачкается, — посочувствовала Женя приезжему, прекрасно зная местную традицию бить чужих. – А вдруг он с кем-то из парней, чей-то друг? Наверно, поэтому костюм одел». Женя стала приглядываться к нему, впрочем, от него не отводили глаза все, и парни и девушки. Приезжий стоял у стены, наблюдая танцующую молодежь. «С кем же он?» — она так и не поняла. Тут снова зазвучал медленный танец.

    Все девушки явно напряглись и стали делать вид, что не замечают новенького. Парни тоже стали вглядываться, видимо, ища причину для реализации местной традиции. Но парень не обращал на них никакого внимания. Он стал озабоченно осматриваться вокруг. Женя прищурилась, пытаясь понять, кого же он все-таки выбрал. Но тут он стал пробираться между танцующими медленный танец парами, огибая публику. «Вот он и кого-то выбрал. Но кого?» — Женя не могла разобрать траекторию его пути сквозь танцующих. Тут он попал в поле ее зрения. Нервы ее сильно-сильно напряглись, потому что он шел прямо к ее углу. Оставшиеся без пары и танцующие стали поворачивать головы в ту сторону. «Боже, они меня увидят! – пригнула голову Женя. Она услышала стук отодвигаемых стульев. – Бог ты мой, что ему тут надо?!» Шаги приезжего остановились прямо напротив ее.

    Женя от неловкости и позорности своего положения была готова провалиться сквозь пол, но, увы, этого не случилось. Она съежилась и от стыда закрыла лицо руками. «Все, они все меня увидели! Теперь можно умереть», — решила она. И тут она услышала незнакомый голос: «Извините, можно Вас пригласить на танец?» Женя онемела. Она не знала, что делать, как себя вести, что бы такое ответить, чтоб он ушел и не позорил ее. Она молчала, закрыв лицо руками и крепко зажмурившись. Мгновения шли очень медленно. Кровь прилила к ее лицу. «Они меня все увидели! Какой позор!» Слезы обожгли глаза. Как ножом резанул ее слух  повтор вопроса: «Девушка, можно Вас пригласить на танец?»

    Большего напряжения, видимо, у человека быть не может, — с ней ничего более тяжелого не произошло. Она находилась в таком состоянии, что не знала, как ответить, и откуда взять голос. «Ну почему я сейчас не умерла от стыда?» — в отчаянии думала она. Тут его рука схватила ее за кисть и стала крепко тянуть вверх. Кое-как он приподнял ее и разжал ее прижатые к лицу ладони. «Боже мой! – отметила она в воспаленном сознании. – Они все смотрят на меня! Господи, пусть я умру!» Вся публика перестала танцевать и стояла, смотря на то, как приезжий парень приглашает «эту самую». Она заметила насмешливо-брезгливые взгляды «красавиц» и округлившиеся глаза всех остальных. Парень, она даже не могла посмотреть на его, резким рывком поставил ее на ноги, крепко взял за руку, и каким-то образом Женя оказалась в центре дискотеки.

    Почти все танцующие остановились. Приезжий парень пробрался с Женей в самый центр толпы и вторую половину медленной композиции просто поддерживал ее, чтоб она не упала. Она, чтобы скрыть свое красное лицо, спрятала его за его пиджаком. Женя была в шоке. Постепенно публика начала приходить в себя.

    Громкая энергичная музыка заглушала его голос. Они стояли у стены. Он что-то говорил, но она ничего не слышала. Женя просто смотрела в пол и молчала. Момент панически плакать и разводить истерику был упущен, и она только автоматически вслушивалась в синкопы ритма. И нельзя было понять, какое «бум-бум» звучит громче, музыки или сердца в состоянии шока. Время шло, быстрые танцы шли чередой, пока снова включили медленную музыку. Его слов она не слышала, но они вновь танцевали.

    К концу вечера Женя постепенно привыкла к казусу своего положения, да что она могла исправить – ничего. Постепенно чувства стали к ней возвращаться. Она была все на том же танцевальной вечере, все те же лица и люди были на дискотеке, но все изменилось. Сенсация была явной. Не то слово, это была просто бомба! Приоткрывая глаза, Женя тут же ловила недоуменные взгляды и старалась не слушать ропот, стоящий вокруг. Она слушала громкую музыку подвижной композиции, и ей пришлось делать какие-то телодвижения, потому что этот парень не дал ей убежать из зала сразу после медленного танца.

    Вот и объявили, что дискотека закончилась. Музыка смолкла. Возле своего уха она услышала голос: «Девушка, можно я вас провожу?» В ответ или просто так она еще ниже склонила голову и съежилась. Это, видимо, было расценено как ответ, и только августовская прохлада дала понять, что она уже на улице. Женя была слишком смущена, чтобы отвечать хоть словом на его вежливый монолог. Обрывки мыслей метались в ее расстроенном сознании. Вдруг она отдала себе отчет, что чего-то не сделала: «Я не заметила, кто кого пошел провожать!» – вспомнила она. Женя поразилась своей глупости, ведь провожают сегодня ее.

    Парень говорил что-то на общую тему, но она еле понимала его слова. Дойдя до калитки, он вежливо попрощался и сказал: «Надеюсь в следующий раз вновь тебя увидеть. Я буду ждать у входа в клуб». И ушел. Женя нащупала в темноте калитку и на ватных ногах пошла в дом.

    В понедельник было много разговоров. И все о ней. О ней говорили между собой все девчонки. Они созванивались, встречались, откровенно разглядывали ее, когда она была в магазине, когда она шла по улице, когда она просто проходила мимо. Урывками она слышала одни озадаченные вопросы: «Как она? Кто он? Почему она? Где он?» Но как бы ни прислушивалась, она не услышала ни одного ответа на эти вопросы. Молодежь явно была поражена сенсацией. Любопытные взгляды преследовали Женю везде. К середине недели о событиях на последней дискотеке прознали некоторые старушки. Женя вторую половину недели ловила и их взгляды. Но никто к ней не подходил, прямо ничего не спрашивал, никто не тыкал пальцем и ничего плохого она не почувствовала от всеобщего внимания, кроме отчаянной неловкости.

    Все эти разговоры, в основном, касались только ее. Женя все же услышала один из них:

    • А ты видела, что она там сидела уже, еще до начала дискотеки, — сказала одна девушка.
    • Да, она там всегда сидит. И никогда не танцует. Она никогда не выходит оттуда, — отвечала другая.
    • И он же разглядел ее, и так долго шел, прямо мимо нашей стервы прошел, и даже не взглянул. Странный какой-то, — заметила первая девушка.
    • Что она там всегда сидит? Никогда не танцует. Никогда она даже словом не обмолвится при встрече. Молчунья, — сказала вторая.
    • Да, всегда молчит и быстро так ходит. Она себе на уме, но, вроде, не злая, — ответила первая. – И что, в эту субботу она придет?

    «Приду! – про себя ответила Женя, сделав вид, что ничего не слышала, стоя в очереди в кассу за хлебом. – Он сказал, что он будет меня ждать!» Незаметно прекрасное настроение охватило ее. Женя поняла, что судачат не со злобы, а из интереса. И причем, все говорят только о ней. «Никогда такого не было. Вроде, ничего плохого не говорят, — радостно думала она. Тут подошла ее очередь, и Женя, радостно улыбнувшись, сказала чуть ли не в полный голос, а не шепча, как обычно, — Два хлеба, пожалуйста!» — и испугалась сама себя. Улыбка не сходила с ее лица. Поначалу казусное положение превратилось в самое удачное стечение обстоятельств. Видя счастливую Женю, «ту самую», люди с интересом смотрели на нее на улице, как будто видели в первый раз.

    Но как только наступила суббота, Женю охватили сильнейшие сомнения: «А если он не придет, а если он уехал? Что я там буду делать одна? И как я буду сидеть за стульями, если все будут только на меня смотреть?!» Женя даже заболела. Она лежала на кровати и в отчаянии смотрела в потолок. Часы шли, и наступило то время, когда она обычно выходила из дому в клуб. «Не пойду. Не пойду! Не пойду!!» — кричали мысли. Часовые стрелки шли своим чередом. «Он не придет. Просто по закону подлости он не придет, и я буду там дура дурой!»  Минуты уходили. Тут мать заглянула в ее комнату: «А ты что? Почему в клуб не идешь? Что случилось?» — спросила она недоуменно. Что ей ответить: «Я не иду, потому что все только обо мне и говорят?» — чтобы этого не случилось, Женя встала, механически оделась и вышла из дому.  «А вдруг придет? Тогда я точно буду дурой, если не приду» — она прибавила шагу.

    Только подойдя в зону прямой видимости, она поняла, что в клубе уже собрались люди, и она там не одна. Она в панике остановилась в тени забора. Мимо на дискотеку шли девушки. Завидев стоящую Женю, они с интересом посмотрели на нее. «Они уже увидели меня. Если я не приду, что они всем расскажут? Вот дела!» Женя стояла в нерешительности. «Я буду ждать тебя у входа в клуб», — вспомнила она слова парня, и стала вглядываться в людей, стоящих близ входных дверей. Волна душевного волнения пробежала по всем ее нервам – среди группы парней она заметила элегантный костюм. Женя ускорила ход и вскоре стояла в отдалении от клуба.

    Парень, увидев ее, подошел к ней, и они вместе вошли в зал, где уже гремела музыка. Они были неразлучны весь вечер. Они танцевали все танцы подряд, не обращая внимания ни на кого. Они немного разговаривали на общие темы. Разговор не клеился, да и музыка была громкой. А публика глядела на них с нескрываемым любопытством. Женя сияла. Улыбка не сходила с ее губ. Небольшие глаза ее искрились под лучами светомузыки. Обычно совершенно неприглядная, с вялым взором и сутулая, сейчас она была другой. От радости она преобразилась, сама того не замечая: спина распрямилась, глаза заблестели. Люди увидели это, и Женя внушала им симпатию. На нее смотрели, пристально разглядывали, шептались про нее, но ничего дурного от этого она не ощущала. Флюид людского внимания был явно положительным.

    И вот, вечер закончился. И вновь он предложил проводить ее до дома. Она согласилась, и они шли по ее тропинке.

    • Очаровательно поют птицы, — заметил он. – Ты не находишь?
    • Да, они поют прекрасно, — согласилась Женя.
    • Село очень уютное, — сказал он. – Ты живешь здесь всегда или приехала сюда?
    • Да, я родилась здесь.
    • А куда ты ездила? Где ты была? – спросил он.
    • Нет, я никуда отсюда не уезжала, — ответила Женя.
    • Расскажи мне про себя, — попросил он. Она рассказала ему про себя, как в школе училась, как провалила экзамены на выездной приемной комиссии, как сейчас работает. Он слушал ее рассказ и кивал головой. Вот они подошли к ее двору.
    • До свидания, — сказал он ей. – В субботу, пожалуйста, приходи снова на дискотеку. Я буду ждать.
    • Да, я приду, – ответила она. Парень скрылся в тени деревьев, а она, счастливая, вошла в дом.
    • Кто он такой? Вся деревня говорит только о тебе и о нем, — спросила ее мать прямо у порога. – Мне только что позвонила соседка и сказала, что видела, как тебя провождает какой-то приезжий парень. Откуда он?
    • Я не знаю, — испуганно ответила Женя.
    • Как ты не знаешь? А где он живет? – недоуменно спросила мать.
    • Я не знаю, — искренне ответила Женя.
    • А зачем, по какому делу он приехал? – с интересом вновь спросила мать.
    • Я не знаю, — растерянно ответила Женя.
    • Когда ты увидишь его в следующий раз? – последовал вопрос.
    • В следующую субботу, — покраснев, ответила Женя и спряталась в своей комнате.

    «А что ты знаешь? Как, он провождает тебя, а ты даже не знаешь его имени?» – резонно возмущалась мать. Ей, действительно, нечего было ответить своим знакомым на их назойливые вопросы: «А моя дочь сказала, что твою какой-то приезжий парень каждую субботу водит на дискотеку и  провожает до дому. Кто он такой?»  «Все меня спрашивают, кто он, да откуда он, а я не знаю, что ответить! Вот позор! За моей дочерью ухаживает какой-то приезжий, а я не знаю! — возмущалась мать всю неделю. — Вот какая ты! Наконец-то на мою нескладеху кто-то обратил внимание, а она и не знает даже его имени, ну что тут сказать!»

    Сенсация последних субботних вечеров явно вышла за пределы молодежной тусовки. Теперь все матери, сестры и тетки знали о последних событиях. Если бы какой-нибудь приезжий парень стал бы ухаживать за кем-нибудь, никто бы даже не удивился, но тут – за Женей! Это было слишком. Женя стала предметом пристального внимания всего села. Но, как ни странно, ей это даже понравилось.

    • Привет! – вдруг услышала Женя на улице. С нею поровнялась бывшая одноклассница.
    • Привет! – широко улыбнулась Женя.
    • Как дела? – спросила Женю девушка.
    • Спасибо, все хорошо, — продолжая улыбаться, отвечала она.

    Женя почувствовала, что что-то произошло не так. «Она со мной поздоровалась! —  с ошеломлением догадалась она спустя некоторое время. – Ничего себе!» Всеобщее внимание явно переменило отношение общества к ней.

    — Ты идешь завтра в клуб? – в пятницу вдруг спросила Женю соседская девушка в магазине, стоя в очереди.

    • Да, я пойду, — ответила Женя, встретив загадочный взгляд девушки.
    • Зайти за тобой? Мы же рядом живем, — спросила та. Женя чуть не упала. Никто никогда не заходил за ней. Как ответить?
    • Э, ну… — начала она.
    • Давай, в полшестого, — предложила девушка.
    • Ага, — только смогла ответить совершенно обалдевшая Женя.

    Женя чувствовала себя так, как будто у нее выросли крылья. Спина ее распрямилась. Улыбка появилась на ее лице и зажгла взор. Женя так переживала, что с ней стали здороваться, причем многие, что приветливая улыбка порой от непривычки превращалась в маску. С ней здоровались не только девушки, но и разные люди. Ее спрашивали «как дела», свежий ли нынче хлеб в магазине, видела ли она, куда пошли их дети и даже «который час». Женя ощущала, что она заново родилась. Мир вдруг увидел ее. И это было удивительно, но как себя вести в таких обстоятельствах? Что говорить? Как реагировать? Масса нюансов трепала ей нервы. Но она чувствовала, что она живет. И она точно знала, что в субботу она обязательно пойдет на дискотеку.

    Соседка Эльза жила еще дальше от центра, чем Женя. Она зашла за Женей, как договорились.

    • Ты как? – окликнула она, стоя у калитки. – Идем?
    • Да, я уже готова. — Женя была готова по старой привычке, то есть, за час до начала дискотеки.

                    И весь этот час мать наставляла ее, как Жене познакомиться поближе с приезжим парнем:

    • Сначала спрашиваешь его имя и фамилию. Потом откуда он приехал. Женат он или нет.
    • Мам, мне не удобно! Мы уже, вроде бы, знакомы, и сейчас мне неудобно спрашивать его об имени, тем более фамилии, — пыталась отмазаться Женя.
    • Как это, неудобно! Если ты до сих пор этого не знаешь, то ты просто дура, — отмахнулась мать. – И обязательно узнай, женат он или нет!
    • Ну а это-то зачем? – с ужасом округлила глаза Женя.
    • Как зачем? Вот бы он тебе сделал предложение, как бы я была рада! – всплеснула руками мать.
    • Мам, прекрати! – испугалась Женя. – Да ничего я у него не смогу выспросить! Не могу и все. – Женя съежилась. Напор маминой опеки смел ее практически только что появившуюся робкую самоуверенность. Накатились слезы, руки задрожали, настроение испортилось. Женя вновь ощутила себя «старой», несчастной, никому не нужной.

    Увидев это, мать решила придумать нечто удобное им обоим: «Вот тебе нитка. Если он проводит тебя до дома, то когда он станет уходить, то положи ему в карман эту нитку, а кончик намотай на забор. Пока он будет идти к своему дому, нитка размотается, и мы хоть узнаем, в какой стороне он живет. Потом я пройдусь по той стороне и всё узнаю».  Мать дала Жене крупную новую катушку ниток, какой она шила пододеяльники и простыни на работе. Она смотрела на свою дочь и боролась с накатывающимся раздражением, но, взяв себя в руки, сказала: «Женя, это твой шанс. Если ты этого не сделаешь сейчас, то потом где и когда ты еще встретишь такого парня? Ты ведь сделаешь это?» Женя кивнула.

    • Это ты сама сделала эту фенечку? – разглядывая браслетик на руке Жени спросила соседка Эльза. Они шли в клуб.
    • Да, сама, – улыбнувшись еще радостней, ответила Женя.
    • А я не умею делать такие вещицы, – вздохнула Эльза.
    • Хочешь, я сделаю тебе такую же? – предложила Женя.
    • Да? А ты правда сделаешь мне такую? – на всякий случай переспросила Эльза. Женя кивнула улыбаясь, но катушка ниток жгла ей карман.
    • А вон и твой стоит, ждет уже, — заметила Эльза таинственного кавалера. Женя же увидела его еще раньше. – Думаю, вечером ты дойдешь без меня.

    Поздоровавшись, они вошли в зал, где гремела музыка. Во время танцев они немного переговаривались между собой. Кажется, они уже привыкли быть в центре всеобщего внимания. Когда смолкала музыка, некоторые девушки приветливо здоровались: «Привет, Женя». Некоторые были одноклассницами, некоторые учились на год-два младше классами, а некоторых она близко не знала.

    Парень, имя которого она никак не могла отважиться спросить, с улыбкой смотрел на такое проявление внимания. Ей показалось, или он действительно стал пристально и как-то настороженно смотреть ей в глаза. Он никогда не называл её по имени, но ей казалось, что ситуация была таковой, что они уже должны были знать имена друг друга, потому что виделись уже не раз. «Действительно, если бы Эльза спросила, как его зовут, то я бы не знала, что и ответить», — отдала себе отчет Женя. Она уже открыла рот, чтобы спросить его имя, но включили быструю музыку, и слышно ничего уже не было.

    Дискотека закончилась. Он взял ее под руку, и они пошли к ее дому. С ними прощались: «Женя, пока! Гуд бай!» — слышалось от разных людей, с которыми она встречалась днем. Женя с парнем шли по тропинке и разговаривали о погоде. «Спроси уже об имени!» — метались ее мысли, но чем громче были мысли, тем скованнее становился ее язык. Она так и не спросила у него ничего. Вот они подошли к калитке. Заморосил дождь, и она полезла в карман за платком, чтобы вытереть капельки с лица, но она нащупала катушку ниток, которую дала ей мать. Женя тут же вспомнила лицо матери и ее наказ.

    «Да ну, не надо, зачем?» — подумала она, но лицо матери перед внутренним взором стало злым и сильно недовольным. Женя, испугавшись того, что ждет ее дома, если она не сделает того, что должна была, в темноте вытащила нитку и, изловчившись, сунула ее в карман его пиджака. «Он заметит! Нитка ж белая! Господи, хоть бы черную дала!» Легкая паника охватила ее, и она, выслушав его приглашение на следующую субботу, смущенно буркнула в ответ: «Да, конечно», — и юркнула в калитку.

    Конец белой нитки жег ей руки. Она быстро намотала его на торчащую из забора щепку, и с чувством  выполненного долга, волнуясь, вошла в дом. «Нитку хоть положила?» – спросила ее мать с порога. Женя утвердительно кивнула.

    Всю ночь ей снился сон про то, как он нашел у себя в кармане ту нитку, сует эту катушку ей под нос и ругается.

    Настало утро. Проснувшись, мать сказала: «Пошли-ка, посмотрим, удалось нам узнать, где он живет или нет», — и они обе вышли на улицу. Там они встретили мать Эльзы. Это она звонила матери Жени и докладывала, что говорят про ее дочь в деревне.

    • Ну как, узнали, кто он такой? – живо поинтересовалась она.
    • Да вот, идем. Она все-таки сделала как надо, — кивнув на дочь, ответила мать.
    • И я с вами, – засобиралась соседка. – Смотрю, какой-то незнакомый парень. И причем, на кого-то ведь очень похож. Я точно знаю его родственников! – затараторила она, и обрадовалась, предчувствуя сенсационную тему для сплетни. – А вот и ваша нитка!

    Действительно, натянутая белая нитка тянулась по тропинке обратно в сторону центра села. Они пошли по следу. Нитка тянулась ровно по той тропинке, по которой всегда ходила Женя. «Он явно живет в центре, – заметила мать. – Кого же я знаю в той стороне?» – Она стала перечислять фамилии знакомых. Затем стала выявлять из них тех, у которых мог остановиться приезжий, то есть тех, у кого было много родственников. Соседка тоже знала немало таких людей. Так разглагольствуя, они шли вперед, а Женя плелась позади.

    Все трое шли и шли по тропинке, сматывая нитку на свернутую бумажку. Им было жутко любопытно, где живет этот парень. Мать видела в нем потенциального жениха своей недотепы-дочери. Жене же этот парень просто нравился. Любопытной соседке же было интересно абсолютно все. Так они прошли уже полпути до клуба. Они дошли до центра старой деревни. И тут, оказывается, парень переменил направление. Он свернул с тропы. Нитка запуталась в березовых ветвях. Они стали ее сматывать и гадать, кого же они знают в той стороне села, к кому мог приехать родственник.

    Парень шел между берез по одному ему известной тропке. Его преследователи раздвигали плакучие ветви и продирались сквозь них. Тут они остановились в недоумении. Нитка кончилась. Она больше никуда не вела. «Он заметил и порвал ее» — догадалась Женя.

    • О, как тут догадаешься? – разочарованно воскликнула соседка
    • Да, в той стороне так много домов! – вдохнула мать и принялась по-хозяйски сматывать нитку. Тут нитка сильно натянулась. Мать наклонилась, чтобы распутать ее, но что-то привлекло ее внимание:
    • Смотри-ка, что это? – Женщины наклонились.
    • Да нитка-то не кончилась! – воскликнула соседка. – Что же это?

    Нитка уходила под землю. Они принялись ее легонько дергать, чтобы вытащить, но не смогли.

    • Э, подруга, да нитка-то не порвалась, и она не просто закопана. Тут что-то не то, — стала размышлять соседка.
    • Как так? – не понимала мать. – Что там такое?
    • Смотри, это же… — соседка стала раздвигать рослый кустарник, под который тянулась нитка. И страшным шепотом, оглядываясь и округлив глаза, она сказала, – это же могила!
    • Дура, что ты говоришь! – вскричала мать.
    • Да ты сама посмотри! – страшная новость всполошила соседку. Жене стало не по себе. Мурашки побежали по ее коже. Все трое наклонились и среди раздвинутых ветвей кустарника они увидели покосившийся могильный памятник. Старая деревянная конструкция все еще сохраняла форму небольшой стелы, а сгнившая деревянная табличка все еще хранила обрывки имени. Спустя несколько мгновений они перевели взгляд на конец нитки. Он уходил прямо туда, где подразумевалось наличие могильного холма. Соседка в ошеломлении подергала за конец нити, полагая, что она порвалась, и только случайно это произошло в этом месте. Но нить очень крепко за что-то цеплялась.
    • Да ну, успокойся, просто он понял, что из кармана торчит нитка, и пошутил – закопал ее и все, – нашла объяснение мать.
    • Да нет же! Давай людей спросим! – отстаивала свою позицию соседка.
    • Как так? – не могла понять мать. Женя вообще отказывалась что-либо слушать и прикидывать. Ей ужасно захотелось домой.

    Женя, сильно разочарованная и слегка напуганная, повернулась и пошла домой. Женщины же, оставив нитку, пошли в азарте погони за жениным женихом к знакомым, чтобы подтвердить свои предположения. Они накрепко запомнили обрывки имени и фамилии и уже точно знали к кому идти за разъяснениями.

    Они пришли к женщине, носящей такую же фамилию, и спросили ее, что она знает про некую могилу на старом кладбище. Та ответила, что есть там могила их племянника, который помер примерно лет тридцать назад. Да, его звали именно так.  Да, у нее есть его фотография. Женщина нашла старую пожелтевшую фотографию, и соседка вскричала: «Это же тот самый!»

    • Кто? – не поняли мать и старая женщина.
    • Да тот, который провожал твою Женю из клуба! Я его увидела, и сразу поняла, что он на кого-то из моих знакомых похож, — воскликнула соседка.
    • Да не может быть! – встрепенулись они вдвоем. – Он же тридцать лет как помер! Ты что-то путаешь! Не говорит так, грех это!
    • Давайте я вам расскажу, почему я так говорю, – сказала, отдышавшись, мать Эльзы и начала свой рассказ. — Дорога же проходит мимо дома Ани, моей соседки. Так вот, я сидела у нее в гостях, как раз около окна. Там большой фонарь висит, и тут в полосу его света попадает парочка. Это твоя Женя и какой-то парень. Женю-то я знаю, и дочь моя знает, а того парня мы хорошо разглядели. Это он на фотографии. И не знаю, умер он или нет, но это он. А как вы думаете, почему нитка на его могиле была?

    Женщины замолчали. Родственница давно умершего парня прослезилась:

    • Он был такой молодой! Так рано умер, даже не поженившись!

    Мать Жени не сдавалась:

    • Да вы с ума сошли! Если так, то давайте раскопаем и посмотрим, он это или нет!
    • Да ты что, могилу копать – грех! — воскликнули женщины.
    • Ничего не знаю, вы тут всякое болтаете про мою дочь. Да еще мертвеца какого-то приплели, мне это совсем не нравится. Еще болтать будете, вообще мою дочь ославите! Вот я вам покажу! Пошли копать! – кричала она в голос.

     На крик зашли мужчины. Было уже обеденное время. Узнав, в чем дело, поначалу они отмахнулись, но крики стали слышны далеко по улице, поэтому все больше и больше народу узнавало последние сплетни. Вот уже появились добровольцы с лопатами, и делегация пошла смотреть, чем кончатся эти странные домыслы.

    Группа людей пришла к могиле, где закончилась катушка ниток. Интерес людей подогревала соседка Жениной матери своими жуткими предположениями, и многие их поддерживали из интереса. Родственница лежащего в могиле заламывала руки и не могла понять, что все-таки случилось.

    «Старожилы точно знают, что на этом месте раньше было кладбище. Да вот же, могила прямо тут, и нитка из нее торчит, – говорили они между собой. – Давайте копать! А вдруг и вправду кто-то пошутил и прикопал здесь вашу нитку. А вдруг там мертвец!» Стали копать. Вот наткнулись на твердое. «Это уже гроб», — стали комментировать. Нитка уходила вниз под землю. «Вот, никто так глубоко и в шутку бы не закопал нитку!» — подогревала интерес людей зачинщица. Потыкали лопатой, деревянные доски прогнили и были мягкими. Ткнули в то место, куда уходила совсем свежая белая нитка, труха провалилась, а нитка продолжалась. Разворошили то место, и внизу показалась дыра в крышке гроба. Люди сгрудились, и самый отчаянный из копателей палкой достал из глубины катушку ниток. Она была в кармане…

    *          *          *

    Наконец, после всех душевных терзаний Женя вновь показалась на улице, причем по острой необходимости – в доме кончились продукты, она, пряча лицо и сгорбившись, быстро шла, чтобы ее никто не заметил. Но первый же встречный школьник мальчишка крикнул ей: «Привет!» Она вздрогнула, но опасливо улыбнулась в ответ и прошептала: «Привет». В тот день все встречные и на улице и в магазине громко здоровались с ней, а она, перестав прятать лицо, улыбчиво отвечала на приветствия.

    Люди увидели ее. Люди стали замечать ее. Женя перестала их бояться, и жизнь ее наладилась. Появились подруги, круг знакомых. Ее стали приглашать в гости и ходить в гости к ней. С тех пор улыбчивая Женя больше не сутулилась и не прятала свое лицо.

    «Женя, привет, как дела!» — неслось ей вслед. «Здравствуйте, спасибо, все хорошо! А как у вас?» — отвечала она.

     

    *          *          *



    Author of the theme: Tonyc - freelance.ru/users/tonyc